«Последний раз я видел дочь в 2021 году». Сергея и Елену Мовшук осудили по «пинскому делу», а после «помилования» вывезли из Беларуси — они пока не встретились с детьми
Статья
18 ноября 2026, 19:15

«Последний раз я видел дочь в 2021 году». Сергея и Елену Мовшук осудили по «пинскому делу», а после «помилования» вывезли из Беларуси — они пока не встретились с детьми

Сергей и Елена Мовшук. Фото: Белсат

Елена и Сергей Мовшук — супруги, осужденные по «пинскому делу». Елену приговорили к шести годам колонии, Сергея — к шести с половиной. В 2025 году Елену вывезли из Беларуси в Вильнюс после освобождения по «помилованию». Спустя год там оказался и Сергей — его принудительно депортировали вместе с группой политзаключенных в марте 2026-го. Их дети остались в Беларуси. Сергей рассказал «Медиазоне» о жизни после заключения, адаптации в новой стране и разлуке с дочерью.

«Поддержку нам оказали колоссальную. Я даже что-то для дочки отложил»

47-летний экс-политзаключенный Сергей Мовшук сейчас живет в Литве. Его привезли туда в составе группы «помилованных» в марте 2026 года политзаключенных. В Вильнюсе он встретился со своей женой, бывшей политзаключенной Еленой Мовшук, которая была одной из первых депортированных из Беларуси политзаключенных.

У Сергея и Елены пятеро детей: четверо у Елены от первого брака и одна общая дочь — Карина. Трое старших уже взрослые и уезжать из Беларуси не хотят. Две младшие дочери — 15-летняя Ангелина и 9-летняя Карина — пока остаются в стране. Когда Сергей и Елена находились в колонии, заботу о них взяла на себя старшая дочь.

Теперь Сергей и Елена надеются, что младшие дочери смогут приехать к ним в Литву. Еще недавно девочки отказывались от поездки, но теперь согласились приехать в гости и посмотреть, как живут родители. Сергей хотел бы, чтобы дочь в итоге переехала к нему.

«Я ее вживую видел последний раз 28 апреля 2021 года. Ей тогда было 5,5 лет. Свиданий у меня не было, лишали постоянно».

В Литве Сергей впервые за долгое время может позволить себе не думать о том, хватит ли денег на самые обычные вещи.

«Все хорошо. Поддержку нам оказали колоссальную. Я даже что-то для дочки отложил — может, чтобы квартиру получше снять, когда приедет. Я в Беларуси так не жил, как тут. Тут свободнее, легче все получается. В Беларуси у меня была одна пара кроссовок, тут — три. Штанов я даже не считаю. Лена купила себе ноутбук — купила и забыла.

У меня недавно была халтура, я купил себе холодильник. Не в рассрочку, не в кредит, как всю жизнь раньше. А о продуктах, одежде я вообще перестал думать. Нет такого, как в Беларуси: скоро зима, а у меня нет зимней куртки. И думаешь, где сэкономить, чтобы ее купить. Придет время — и я просто куплю. Вот в чем разница».

По специальности Мовшук — плиточник. Сейчас он ищет постоянную работу: после получения необходимых документов он смог официально работать в Литве.

Сергей также постепенно решает проблемы со здоровьем. Сам он говорит, что серьезных проблем после заключения у него не нашли, только сильно пострадали зубы. С их лечением ему помогают беларуские фонды.

«Надо было детей в охапку — и уезжать»

До депортации Сергей никогда не бывал в Европе. Несколько раз он ездил только в Россию — в Москву, Петербург и Рязань. Жил в Пинске, где вместе с женой вышел на протесты вечером 9 августа 2020 года. В ту же ночь супругов задержали. Сергея вскоре отпустили, Елену — нет: в ее телефоне нашли видео столкновения протестующих с милиционерами. Позже ее приговорили к шести годам колонии по обвинению в участии в массовых беспорядках.

До декабря 2020 года Сергей оставался на свободе. После задержания Елены ее младшую дочь Ангелину забрали в приют, а оттуда передали родственникам матери. Общая дочь Сергея и Елены, Карина, осталась с отцом.

«Она постоянно спрашивала, где мама, когда она придет. Я говорил, что мама на работе, что скоро будет. Больше ничего не придумал, так и жили, без мамы».

В декабре в телефоне одного из участников «пинского дела» нашли видео, на котором Сергей бросает палки в силовиков. После этого против него возбудили уголовное дело и поместили под домашний арест. Там он оставался до суда.

Сергей понимал, что, скорее всего, тоже окажется за решеткой. Он не верил, что по такой статье сможет отделаться домашней химией.

«Это я сейчас понимаю, что надо было детей в охапку — и уезжать. Но я опасался за них тогда. Это ж не просто так: надо было реку переплывать на границе или через забор перелезть. Не знаю, не мог я так их жизнью рисковать. Сложный выбор»..

30 апреля 2021 года суд Московского района Бреста приговорил Сергея к шести с половиной годам колонии. После оглашения приговора его взяли под стражу прямо в зале суда, а отбывать наказание отправили в ИК-8 в Орше.

«С первых минут ты — злостник»

Сергей уже бывал в заключении: в 90-х годах он отбывал срок за кражи. Но, по его словам, с тех пор отношение к заключенным в колониях изменилось.

«Очень предвзятое отношение [к политическим], всего лишают. Буквально с самого начала, с первых минут ты — злостник. Провокации постоянные, со стороны осужденных, администрации. Могут нож или лезвие подкинуть. С первых минут ты можешь попасть в изолятор из-за пыли на тумбочке или кровати, незастегнутой одежды, небритости или даже за то, что не поздоровался. Даже если этого не было».

Мовшук провел в ШИЗО около 160 суток. Точное число он назвать не может: в какой-то момент перестал считать. Иногда в изоляторе приходилось проводить по 20-30 суток подряд.

Провокации в колонии стали частью повседневной жизни. Сергею приходилось стараться не реагировать на них, чтобы не давать повода для новых взысканий:

«Приходит подполковник с камерой, открывают тумбочку, проводят обыск. Я думаю: ну проводите. А там банка с кремом, а под наклейкой — лезвие от станка. Говорю: не мое, подкинули. Но никто не слушает — 10 суток ШИЗО. А потом еще 10 суток за что-нибудь. Они как думали? "О, пацанчик из 90-х, значит, искать будет, кто подкинул". В 90-е за такое убить могли. На моих глазах в ИК-15 поймали зека, который воровал чай, сигареты и все такое. Так вот, его забили в тумбочку гвоздями и сбросили с третьего этажа».

Сергей считает, что его намеренно провоцировали, рассчитывая, что он нападет на кого-нибудь из осужденных. Это могло бы стать поводом для возбуждения против него нового уголовного дела.

«Я это понял, был готов, никого не искал потом, хотя провокации были даже не единичные».

«Каждый готов донести»

Как «злостному нарушителю», Сергею ограничили расходы в магазине колонии: он мог тратить не больше двух базовых величин в месяц. Выручали бандероли из дома, в которых родные могли прислать хотя бы сигареты. Но бандеролей, посылок и передач Сергея регулярно лишали.

Однажды Мовшук придумал, как обойти ограничение, и получил посылку от родных.

«Был целый план, тяжелейшая операция. Ну и потом, когда у тебя вдруг что-то появляется, это же тоже видно. Там столько стукачей, и каждый готов донести: вот, у него сигареты появились, у него сало с колбасой есть. И опера давай с пеной у рта искать: как же он это сюда затянул? Смешно было за этим наблюдать. Хотя я тоже очень рисковал: если бы они узнали схему, я бы суток 50 ШИЗО получил».

После многочисленных взысканий Сергея Мовшука перевели «на крытую» — в тюрьму № 1 в Гродно.

Там заключенные постоянно находятся в небольших камерах с другими осужденными. Раз в день, с восьми до девяти утра, их выводят на прогулку в бетонный двор. Раз в неделю — в душ, который сами заключенные называют «баней».

«И ты как баран в этом стойле, все в плитке, холодно. Я думал, с ума сойду, сразу стал на работу проситься».

В тюрьме его отправили работать на производство мебели: делать столы, шкафы, тумбочки. Зарплата составляла около 22 рублей в месяц. За время заключения из-за ограничений на покупки и взысканий, в том числе ШИЗО, тратить заработанное удавалось не всегда. Когда Сергея вывозили из тюрьмы, на его счету было 1 150 рублей — эти деньги ему отдали при освобождении.

За полтора года на тюремном режиме Сергей оказался в ШИЗО один раз — провел там семь суток. По его словам, в штрафном изоляторе в Гродно было намного теплее, чем в изоляторе в ИК-1 в Орше, где «буквально иней был на стенах».

«Дай бог администрации тюрьмы №1 города Гродно здоровья. У меня там в ШИЗО носки вязанные были, я ночью снимал с себя китель и спал в одной майке. А это декабрь был!».

«Она вообще почти из Беларуси не уезжала. Думал, пропадет»

Сергея освободили по «помилованию», хотя сам он прошения не писал. Об этом с ним не говорили. Лишь однажды, примерно за год и четыре месяца до конца срока, сотрудник оперативного отдела спросил, что он собирается делать после освобождения и планирует ли уезжать. Сергей ответил, что не хочет.

А потом за ним внезапно пришли прямо на работу — в производственный цех тюрьмы.

«Часов 10, наверное, было, слышно: "Атас, менты". Оборачиваюсь, там целый кагал заходит, человек шесть. Говорят: "Мовшук, на выход. Поедешь в изолятор сидеть". А я вроде ничего запретного не делал, работаю себе спокойно. Завели в бокс, я смотрю, а там лежит моя телогрейка, а на ней уже бирки нет. Тогда я понял, что будут вывозить, я уже слышал про такое».

Сергей знал, что заключенных освобождают и вывозят из Беларуси. Он уже слышал об этом и на примере жены: о том, что Елену вывезли в Вильнюс в феврале 2025 года, ему рассказал отец.

«Я очень переживал за нее, она же вообще почти из Беларуси не уезжала, только в детстве в Баку была, все. Думал, пропадет».

«Дети были в шоке, они же думали, что я останусь»

Елена встретила Сергея в шелтере в Вильнюсе, куда его привезли с беларуской границы.

«Мы как приехали, я не в себе был, растерян, напуган. Лена в шелтере ждала, ей сказали не идти к автобусу, там журналистов было человек, как не кажется, 500. Я тоже из автобуса не выходил. Там столько людей, мне после тюрьмы дико было. А потом что… обнялись и домой поехали».

В тот же день Сергей смог позвонить детям. Но они не поверили, что его вывезли из страны против воли: решили, что он уехал сам, хотя раньше обещал этого не делать.

«Дети были в шоке, они же думали, что я останусь. С Кариной неделю не мог говорить, она трубку не поднимала. Обиделась, я же ей в письмах писал, что никуда не денусь, что к ней поеду. А тут такое. Причем вот буквально, только письмо ушло, и на завтра я уже звоню».

Позже Сергей смог объяснить детям, что уехал не по собственному желанию. Сейчас они собираются приехать к родителям в гости.

Помощи от государства после освобождения «вообще нет»

В Литве Сергей, по его словам, адаптировался к новой жизни буквально за два месяца. В этом ему помогли в том числе беларуские гуманитарные организации.

Вспоминая, как складывалась его жизнь после первой судимости, Сергей говорит, что в Беларуси бывшим заключенным не помогают вернуться к обычной жизни: «Помощи вообще нет никакой». Вместо поддержки государство устанавливает надзор, а за его нарушение человека могут снова отправить в колонию.

«Какое там! Насколько я знаю, сейчас стремятся вообще как можно большему числу людей повесить надзор, чтоб контролировать все. А нарушишь — иди опять сиди, вот и вся помощь от государства. Пока сидишь в колонии, надзор приостанавливается. Выходишь на свободу — и снова под надзор. Замкнутый круг. Я в ИК-8 встретил человека, который туда в девятый раз приехал из-за надзора. Он там как в рабстве, считай, бесплатная рабочая сила».

Редакторка: Ася А.