«Мир поменялся так, что нужно с нуля объяснять привычные вещи». Как активисты и волонтеры помогают бывшим политзаключенным в эмиграции — и почему это важно
Статья
16 ноября 2026, 18:54

«Мир поменялся так, что нужно с нуля объяснять привычные вещи». Как активисты и волонтеры помогают бывшим политзаключенным в эмиграции — и почему это важно

Вероника Станкевич. Фото: Офис Светланы Тихановской

Несколько лет Вероника Станкевич помогала бывшим политзаключенным обустраиваться в эмиграции после освобождения. В 2022 году она вместе с четырьмя активистами основала инициативу «Вольныя». Сегодня это сообщество из более чем 200 человек, в том числе около 150 менторов. За четыре года организация помогла сотням бывших политзаключенных. Недавно Станкевич стала представительницей Объединенного переходного кабинета по социальной политике. «Медиазона» поговорила с ней о работе «Вольных», адаптации бывших политзаключенных, взаимодействии гуманитарных инициатив и о том, что сама Вероника пережила за эти годы.

Около года назад, 18 декабря 2025 года, в Варшаву приехала большая группа беларуских политзаключенных, которых неделей ранее освободили и депортировали в Украину в рамках беларуско-американских переговоров. О том, что большая часть из них — 90 человек — останутся в Польше, помогающие организации узнали всего за сутки до их приезда. К четырем часам утра активисты и волонтеры уже принимали людей в Центре беларуской солидарности в Варшаве. Вопросов было много: первая помощь, одежда, еда, жилье, документы.

На следующий день координаторка инициативы «Вольныя» Вероника Станкевич осталась дома, чтобы выспаться и составить план работы с освобожденными. Но отдохнуть не получилось: с раннего утра ей начали звонить и писать люди, которые накануне вышли из автобусов и не понимали, что делать дальше. К ней обращались и коллеги из других организаций. В тот момент Станкевич поняла, что не справляется.

«Мне понадобилось минут 25, чтобы собрать себя. Мне надо было просто сесть, выдохнуть и сказать, что я не справляюсь. Надо подумать, кого еще я могу вовлечь в этот процесс, кто мне может помочь, потому что я одна не затащу», — вспоминает она.

В следующие недели «Вольныя» вместе с другими беларускими инициативами помогали депортированным обустроиться в Польше и Литве. Для Вероники этот период стал особенно сложным из-за личной трагедии: 21 декабря умер ее близкий друг, журналист Никита Мелкозеров.

«Это была ситуация, когда было невозможно выйти из рабочего процесса, просто физически, потому что на мне было завязано много процессов. Люди мне писали, звонили. Я не могу каждому травмированному человеку, который только вышел из тюрьмы, сказать "сори". Я организовывала похороны, поэтому приходилось делать все параллельно. С утра я ехала в отель к нашим подопечным: мы разбирались с легализацией, с какими-то вопросами, ждали волонтеров, раздавали им задачи. А после обеда ехали домой или куда-то разбираться с организацией похорон, просто поддерживать друг друга с друзьями.

В феврале я была уже настолько вымотана, что мне казалось, что все, я никогда не восстановлюсь. Это была ситуация, когда ты понимаешь, что даже несмотря на огромное горе, которое у тебя случилось, ты физически не можешь оставить какие-то вещи. Вот даже несмотря на такую сложную мою личную ситуацию, я не могу не работать», — рассказывает Станкевич.

Вероника Станкевич с политзаключенными, освобожденными и депортированными в Литву в сентябре 2026 года. Фото: личный архив

«Возьмем в долг сами у себя, но снимем жилье на первое время». Как организация помогает подопечным

Экстренный прием политзаключенных — лишь одна часть работы «Вольных». После нескольких лет заключения человеку нужно не только получить одежду, жилье и документы. Ему предстоит заново освоиться в мире, который изменился за время его отсутствия, восстановить социальные связи, найти работу и научиться самостоятельно решать повседневные проблемы.

Этим занимается ресоциализация — процесс, который в Беларуси почти не обеспечивается государством, а в эмиграции во многом лег на беларуские гуманитарные организации.

Основа работы «Вольных» — менторская программа. Менторы и менторки помогают бывшим политзаключенным разобраться в незнакомой системе и постепенно вернуться к самостоятельной жизни.

Помимо менторского сопровождения, организация оказывает финансовую и гуманитарную помощь. Она может компенсировать расходы на жилье, лекарства и другие бытовые нужды, помочь с оплатой переезда или найти необходимые вещи через сообщество волонтеров. Размер финансовой помощи определяют индивидуально: «Вольныя» рассматривают каждый случай отдельно и помогают прежде всего с расходами, которые не покрывают другие программы, либо в экстренных ситуациях.

«Не будет так, что мы не поможем человеку, который обратится к нам и скажет, что он под мостом сейчас и ему некуда идти. Или отправим его в шелтер, а если такого нет, возьмем в долг сами у себя, из запасов на черный день, но снимем ему какое-то жилье на первое время», — говорит Вероника.

Отдельно действует программа сертификатов на одежду стоимостью 350 евро. Обратиться за ним может любой бывший политзаключенный, но из-за большой очереди организация определяет приоритетность: те, кто только приехал и практически не имеет вещей, получают сертификаты быстрее. Кроме того, менторы помогают искать одежду, мебель и другие необходимые вещи через сообщество волонтеров и менторов.

Организация помогает подопечным искать образовательные курсы, предлагает языковые, предоставляет юридические и психологические консультации, развивает направление профессиональной адаптации и налаживает контакты с работодателями. Часть услуг команда предоставляет самостоятельно, часть — через партнеров. Например, образовательные курсы «Вольныя» не оплачивают, но помогают найти подходящие программы.

«Помощь делится на два этапа. Первое — это гуманитарная поддержка: деньги, жилье, какие-то очень базовые потребности, еда. И второе — более долгосрочная социальная и экономическая адаптация: профориентация, образовательные курсы, поиск работы и жилья. Это помощь, когда человеку уже нужно встать на ноги и двигаться самостоятельно», — говорит Вероника.

«Хотели видеть в нашем комьюнити людей, которые мотивированы помочь другому». Как появились «Волныя»

В 2022 году пять активистов начали разрабатывать программу помощи бывшим политзаключенным, из которой выросли «Вольныя». Около восьми месяцев они изучали опыт других инициатив, разговаривали с бывшими политзаключенными и волонтерами, проводили опросы, пытались понять потребности людей и мотивацию тех, кто готов им помогать.

Одним из принципиальных решений стало то, что менторы будут волонтерами, а не оплачиваемыми сотрудниками.

«Мы даже рассматривали вариант, что у нас будет 20 сотрудников, кейс-менеджеров, и мы будем им платить. Но потом поняли, что этого объема не хватит и у нас никогда не будет столько денег. Поэтому решили, что хотим видеть в нашем комьюнити людей, которые именно мотивированы помочь другому».

Уже в первые две недели после запуска организация получила 30 заявок от желающих стать менторами.

Сегодня сообщество «Вольных» — это более 200 человек: 15 постоянных сотрудников, и более сотни менторов и других волонтеров, которые помогают с отдельными задачами: например, отвезти человека куда-то, сопроводить его в учреждение или найти необходимые вещи. За четыре года помощь от «Вольных» получили 650 человек.

Команда «Вольных». Фото: личный архив Вероники Станкевич

Менторская работа остается бесплатной. Перед началом каждый кандидат и кандидатка проходят собеседование, а если у них был опыт заключения, психолог дополнительно оценивает, насколько человек прошел собственный процесс адаптации и готов поддерживать других.

Станкевич считает именно формирование сообщества главным достижением организации. За три года команда выросла, но основные принципы работы, заложенные при создании, остались прежними. В 2026 году «Вольныя» обновили систему обучения и адаптации новых волонтеров, но сам подход практически не изменился.

«Мне кажется, большего достижения быть не может. Это была наша изначальная цель. Мы показываем, что волонтерство может быть полезным и для самого человека. Мы очень много стараемся делать для наших менторов внутри, чтобы они не выгорали, чтобы им было интересно, чтобы было классно».

Сокращение финансирования, критика и обман

Одним из серьезных испытаний для «Вольных» стало сокращение финансирования после закрытия USAID в 2025 году: бюджет организации уменьшился примерно наполовину. Команде пришлось снизить ставки и сократить часть работы. Был период, когда сотрудники три месяца работали без зарплаты, ожидая компенсации от доноров. Бывают и задержки выплат подопечным — иногда людям приходится ждать до трех месяцев.

За годы работы организация сталкивалась и с обоснованной критикой, и с обвинениями в том, что донорские деньги присваивают, а нуждающиеся не получают помощи. Вероника говорит, что на замечания команда старается реагировать, но публично рассказывать, кому и сколько помогла, не может: это может создать угрозу для самих подопечных и их семей в Беларуси.

«Есть этика, GDPR, есть просто тот факт, что мы "экстремистское формирование", и если мы скажем человеку, [который публично говорит, что не получил деньги], что дали ему 2000 евро, то на него сразу же в Беларуси заведут уголовное дело и придут к его семье», — объясняет она. При этом организация проходит необходимые аудиты и старается запрашивать у доноров дополнительные проверки.

Сложности возникают и в отношениях с подопечными: «Вольныя» сталкивались с поддельными документами для получения компенсаций, попытками получить помощь повторно, грубостью и угрозами в адрес менторов. По словам Вероники, это единичные случаи среди сотен обращений. Если человек нарушает границы, команда сначала старается поговорить с ним, но при повторных угрозах может отказать в помощи.

Отдельно на отношение к менторам влияет слух, что они получают зарплату. На самом деле около 150 менторов работают бесплатно. Однажды одна из менторок рассказала Веронике: «Оказывается, мой подопечный так ко мне относился, потому что думал, что я на зарплате».

«А относился человек к волонтеру буквально как к обслуживающему персоналу. Я бы очень хотела, чтобы люди, которые получают помощь, перестали так воспринимать правозащитников и волонтеров гуманитарных организаций. Мне иногда кажется, что люди более вежливо говорят с кассиром в магазине, чем с правозащитником, который, будьте уверены, не получает огромную зарплату. Вращаясь в этой сфере более пяти лет, я могу точно сказать: человек, который отвечает вам от лица гуманитарной и правозащитной организации, отвечает вам не потому, что он получает много денег. А потому, что искренне хочет помочь, потому что его ценности соответствуют его месту, потому что он хотел работать в правозащите», — говорит Вероника.

Светлана Тихановская и Вероника Станкевич. Фото: Офис Светланы Тихановской

«Система не очень дружелюбна к беларуским пенсионерам, с ней нужно побороться»

Обычно участие в менторской программе длится около полугода. Но есть люди, которым требуется больше времени. Станкевич рассказывает о подопечной, которая находится в программе около трех лет. Бывает и так, что человек завершает программу, но через год-два снова обращается за помощью, например, потому что не справляется с трудностями жизни в новой стране. Тогда организация может направить его к психологу и оплатить дополнительные консультации.

Одной из самых сложных групп для адаптации Вероника Станкевич называет людей пенсионного возраста.

Человеку в 30-50 лет организация часто может помочь найти работу и восстановить социальные связи. С людьми в возрасте 60-70 лет все сложнее: у них уже сформировался привычный уклад жизни, а переезд в другую страну разрушает его практически полностью.

В Польше и Литве нужно заново разбираться с социальными системами, оформлять документы, искать жилье и решать бытовые вопросы. Для людей, которые не привыкли обращаться за помощью, это становится дополнительным препятствием.

«Вокруг все другое, жизнь в Польше или Литве отличается от жизни в Беларуси, система не очень-то дружелюбна к беларуским пенсионерам, с ней нужно побороться, чтобы получить хоть что-то. А у людей пенсионного возраста это вызывает отторжение. Мы часто слышим: "Я не буду ничего просить, не буду ничего делать, я вообще не выбирал тут быть"».

По примерным подсчетам «Вольных», сейчас в эмиграции находятся около 40 бывших политзаключенных пенсионного возраста. Еще около 100 человек — репрессированные, которые не были в колонии, но уехали из Беларуси из-за угрозы преследования.

Со временем людей пенсионного возраста может стать больше. «Вольныя» могут обеспечить кому-то постоянную продуктовую помощь, но не могут годами содержать людей за счет собственных ресурсов.

«Моя задача как представительницы по социальной политике сейчас — добиться их включения в пенсионные системы Литвы или Польши», — говорит Вероника.

При этом она подчеркивает: бывшие политзаключенные — не однородная группа людей, которым достаточно сочувствовать и помогать по одному алгоритму.

«В 2020 году беларусы героизировали политзаключенных как группу. Но на самом деле это срез беларуского общества, множество людей со своими особенностями. Они пострадали за свою позицию, да, но они очень разные, каждый со своими чертами и характером».

Именно поэтому менторская программа строится вокруг индивидуальных потребностей, а не одинакового набора услуг для всех.

«Наша задача — не просто дать человеку какую-то базовую помощь в самое первое время, но и помочь ему встать на ноги и стать полноценной единицей», — объясняет Вероника.

Фото: личный архив

Единый механизм, выполняющий задачу государства

Прием депортированных групп политзаключенных требует тесной координации гуманитарных инициатив.

Вероника рассказывает, что в декабре 2025 года организация стала частью координационного штаба. В такие моменты работа нескольких организаций выглядит как единый механизм: одни встречают людей, другие обеспечивают размещение, третьи помогают с документами и дальнейшей адаптацией.

«Иногда даже не видно, сколько организаций стоит за приемом депортированной группы, потому что все работает как единый механизм. Кажется, что это одна организация. Часто люди думают, что это только "Вольныя", потому что много наших волонтеров присутствует. На самом деле это не так».

Вероника считает, что беларуские гуманитарные и правозащитные инициативы скорее коллеги, чем конкуренты. Если человек обращается не по профилю организации, его перенаправляют к тем, кто может помочь. Например, «Вольныя» не работают с семьями политзаключенных, которые остаются в колонии, но могут найти для них другие инициативы.

По ее словам, такая децентрализованная система — одно из главных преимуществ беларуского гражданского общества. Человек может обратиться в любую инициативу, а дальше его запрос передадут другим организациям. Это позволяет не создавать единую бюрократическую структуру, в которой люди месяцами ждут своей очереди.

При этом гуманитарный сектор фактически выполняет работу, которую в нормальном государстве должна обеспечивать социальная система: помогает людям после заключения восстановить самостоятельность, найти жилье, работу и вернуться в общество.

«Наши политзаключенные, которые сели в 2020-2021 году, вышли в 2026-м и не умеют пользоваться чатом GPT. Мир поменялся настолько, что приходится с нуля объяснять вещи, которые для нас уже обыденность».

Для Вероники это важно не только применительно к политзаключенным. Полноценная ресоциализация необходима любому человеку, который выходит из тюрьмы. В Беларуси, говорит Станкевич, формальная подготовка заключенных к освобождению не заменяет полноценной адаптации. Человек выходит из привычной ему среды, сталкивается с изменившимся миром, но часто остается один на один с трудностями.

Тогда возрастает риск, что он не сможет встроиться в общество и снова окажется в заключении. В качестве примера работающей системы ресоциализации Вероника приводит Норвегию, где подготовка к освобождению начинается еще до выхода человека на свободу.

«Важно не только дать человеку какую-то базовую помощь в самое первое время, но и помочь ему встать на ноги и стать полноценной единицей. Мы всегда следим за тем, чтобы наши подопечные чувствовали себя уверенно, самостоятельно. И только тогда мы уже их выпускаем из программы».

Редакторка: Ася А.