Ядерный «могильник» и тихие обсуждения: куда денут отходы БелАЭС

Где построят хранилище

Власти рассматривают три площадки: деревню Новоселки под Хойниками (Гомельская область), Мстиславский район (Могилевская область) и Островецкий район (Гродненская облать). Формально выбор зависит от гидрологии, геологии и «социального фактора» — то есть не только от грунтовых вод и состава почвы, но и от того, насколько местные жители готовы к соседству с таким объектом.

По мнению эксперта, с точки зрения готовности людей власти скорее предпочтут Островецкий район — люди там уже привыкли жить рядом с АЭС, строительство нового объекта, вероятно, будет значить, что появятся и новые рабочие места.

Выбор площадки курирует организация «БелРАО». Сейчас этой организацией руководит бывший сотрудник КГБ Михаил Кисель. Издание «Флагшток» обратило внимание, что вскоре после его назначения на сайте предприятия скрыли структуру организации и имена сотрудников.

По словам бывшего руководителя станции Дмитрия Логвина (он был уволен в апреле 2026 года, кто занял его место — пока неизвестно), каждая из указанных площадок «радиусом 30 км». Сергей Бесараб уточняет, что площадь самого хранилища — 1-2 км², а Логвин, скорее всего, говорит о радиусе изысканий.

Площадка в Гродненской области удобна логистически, так как находится недалеко от АЭС. Площадка в Гомельской области расположена в границах Полесского радиационно-экологического заповедника, то есть еще много лет не будет использована под сельское хозяйство.

Что будет храниться в «могильнике»

Хранилище будет предназначено не для отработанного ядерного топлива, а для низко- и среднеактивных отходов. Это фильтры, смолы для очистки воды, защитная одежда, обрезки труб — все, что накапливается в процессе работы станции.

«Надо отметить, что это еще "фонит". Хранить на станции такие отходы — как складировать у себя дома мусор: можно, но однажды место закончится».

Насколько это опасно

Такие отходы — точечные источники радиации, но опасны «не более, чем дедушкины часы с радиевой светомассой постоянного действия».

«Острую лучевую болезнь от них не получить. Но возможна хроническая лучевая болезнь, если контактировать с ними постоянно. Или местное локальное лучевое поражение от разового контакта с бочкой с ионообменными смолами, например. Самая большая опасность — аэрозолирование, то есть если частицы измельчатся и попадут на слизистые оболочки или в ЖКТ».

А топливо?

Отработанное топливо пока остается на БелАЭС. Власти заявляют, что его будут отправлять на переработку в Россию, а затем возвращать обратно уже в виде отходов. Бесараб уточняет, что на апрель 2026 года этого еще не происходило. Это подтверждает Сергей Бобич, руководитель БелАЭС.

«Наши отходы, отработавшие ядерное топливо, будут направляться на переработку в Российскую Федерацию. Они будут переработаны до необходимой пониженной активности, после чего через определенное время вернутся к нам в страну и здесь будут захоронены», — пояснил он.

Бесараб считает, что такая схема делает Беларусь зависимой от России не только в поставках топлива, но и в утилизации. Как отработанное топливо будет доставляться в Россию, власти пока не решили. Проблема еще в том, что на станции нет полноценного буферного хранилища. Нынешнее хранилище рассчитано примерно до 2030 года.

«В России проектом были предусмотрены пристанционные буферные хранилища для топлива после охлаждающих бассейнов. В Беларуси такое хранилище исключили из проекта, вероятно, для удешевления. Беларусское Минэнерго решило сэкономить и понадеялось на надежность договоренностей с РФ. На этапе проектирования я неоднократно задавал чиновникам вопрос, почему отсутствует место для временного хранения топлива».

Если Россия по каким-то причинам не сможет вовремя забирать топливо, реакторы придется останавливать.

«Беларуские власти сделали ставку на рискованный вариант, когда Россия безотказно и без сбоев начнет забирать топливо спецпоездами, как только его негде будет складировать. Но если по каким-то причинам вывезти топливо не получится, то реакторы придется глушить. Вся беларусская энергосистема окажется заложницей единственной транспортной ниточки», — добавляет эксперт.

Как это будет устроено

Хранилище планируют ввести в эксплуатацию к 2030 году. Его площадь — около квадратного километра, стоимость — почти миллиард рублей.

Скорее всего, это будет приповерхностное хранилище: бетонный канал в земле, накрытый сверху ангаром.

«Забетонированная яма в глинистой почве, вероятно, с использованием специализированного бетона. Какого — пока неизвестно, и вряд ли нам вообще об этом скажут. Вероятно, отходы будут спрессованы в бочки и будут там лежать».

Насколько это надежно

На старте — скорее всего, да. Вопрос в том, что будет через десятки лет, информации о материалах и технологиях, планируемых к использованию, нет.

«Какова вероятность того, что там что-то прогниет, и начнет попадать в грунтовые воды? Она точно есть. Пример — немецкое Ассе-2, старая соляная шахта, где хранились отходы. Немцы думали, что соль — идеально сухая, завозили туда тысячи бочек с примерно такими же отходами, как в Беларуси. Появилась трещина, начала попадать вода, радиация ускорила коррозию бочек и содержимое попало в поверхностные воды. Разбираются с этим до сих пор. Бочки вывезли, но территория заражена».

Кто будет этим заниматься

По словам Бесараба, беларуские специалисты обучаются в России, где больше опыта в этой сфере. Ранее в Беларуси в основном готовили специалистов по радиационной защите.

«Грубо говоря, в БГУ годами готовили радиофобов — ядерных химиков, физиков. Сейчас пробуют готовить радиофилов. А пока многие вопросы отданы на аутсорс россиянам».

Международный контроль

В «БелРАО» заявляют, что проект будет соответствовать рекомендациям МАГАТЭ.

Бесераб отмечает, что МАГАТЭ выполняет консультативную функцию и не несет ответственности за последствия.

«Их цель — продвижение ядерной энергетики. Участие МАГАТЭ не отменяет необходимости проведения независимой экологической экспертизы, чего в Беларуси не было сделано».

Общественные обсуждения

В качестве примера, как могут быть организованы общественные обсуждения, эксперт называет строительство геологического хранилища Cigéo во Франции. Подготовка к его возведению длилась около 10 лет, столько же шли общественные обсуждения с участием всех заинтересованных сторон.

То, как проводятся общественные обсуждения в Беларуси, Бесараб считает недопустимым, особенно с учетом радиофобии в стране.

О ходе общественных обсуждений в Гомельской области со ссылкой на районную газету рассказывал «Флагшток». Встречу назначили на будний день, информация о ней была минимальной. Подробностей об итогах почти нет. Судя по фото, присутствовало несколько милиционеров.

Что будет, если в хранилище попадет дрон

Сергей Бесараб считает, что попадание ударного дрона, например «шахеда», которые сейчас Россия применяет в войне против Украины, может повредить хранилище.

«Насколько у такого удара будут тяжелые последствия — вопрос дискуссионный, локальное загрязнение будет точно, 500 метров, километр. Самое опасное при ударе не то, что радиоактивные вещества разлетятся и осядут на 500м вокруг, а то, что они могут попасть в воду».

При этом сценарий уровня Чернобыля невозможен даже при ударе ракетой, заверяет эксперт.

Можно ли жить рядом

Бесараб говорит, если бы речь шла о стране с «нормальным контролем» над строительством ядерных объектов, то в радиусе пяти километров спокойно можно было «сажать помидоры и рожать детей».

«Пока работает экранирование сталью, бетоном, глиной, это достаточно безопасно. Превышение фоновых значений не будет наблюдаться точно. Основной риск, как это может попасть к человеку — грунтовые воды. Должны быть мониторинговые колодцы, контроль за процессом, в том числе независимый. Пока этого нет, но есть потенциал для халатности».

Редактор: Зоя С.