«Загадал следующий день рождения встретить на свободе. А вышел даже раньше». История 22‑летнего Валерия Попкова, осужденного за проект по неформальному образованию

«Побоялся, что нас просто в лесу выбросят». Вывезли из колонии с целлофановым пакетом на голове

22-летнего Валерия Попкова освободили из колонии в декабре 2025 года и вывезли из Беларуси в Украину вместе с еще 122 политзаключенными. Хронологию того дня он записал на бумажном пакете с водой и бутербродом, который ему выдала при освобождении беларуская сторона.

В тот день Попкова и других осужденных в колонии разбудили среди ночи, приказали собираться. Валерий предположил, что его освободят, поэтому не брал с собой все вещи.

«Не стал брать продукты и многое другое. Хотя и сейчас жалею, что взял лишнего, многое не оставил людям, с которыми общался. Не успел, потому что меня подгоняли. Почему-то не разрешили забрать с собой конверты, у меня их оставалось 70 штук. Друг, который мне их присылал и вносил в приложение для отслеживания, сказал, что один конверт уже отправился куда-то. Военные (сотрудники колонии — МЗ), которые там в колонии были, сказали, что раздадут другим заключенным мои вещи. Надеюсь, они так и сделали».

С тюремных роб осужденных сорвали желтые «экстремистские» бирки. Их везли на микроавтобусах, в наручниках и с пакетами на головах. Пакеты у всех разные: например, у Валеры был целлофановый — с розами и надписью Rosaline, у других — тканевые и даже строительные.

По радио, которое играло в бусе, Валерий услышал время — четыре часа утра. Потом это помогло ему понять, что вся дорога по Беларуси заняла в тот день более 12 часов. Сначала парень думал, что их везут в Литву, но через несколько часов засомневался — литовская граница не так далеко от новополоцкой колонии.

«Мы то ехали, то останавливались, в пакете было жарко и душно, приходилось пытаться его как-то приподнимать, потому что внутри собирался конденсат. Иногда они останавливались, спрашивали, нужно ли кому-то в туалет. Я согласился на третьей остановке. Вывели из автобуса, сняли пакет. Вокруг был лес, я еще побоялся, что нас просто в лесу выбросят. Люди понемногу тоже поднимали пакеты. В какой-то момент я увидел, что ровно напротив меня сидит Виктор Бабарико. Тогда я точно понял, что везут нас на обмен».

К украинской границе политзаключенных привезли после обеда. Через пакет Валерий увидел название пункта пропуска «Новые Яриловичи», а потом и людей в форме с украинским гербом. «Вау, неожиданно».

В Черниговской больнице прибывших осмотрел врач, у всех взяли основные анализы, чтобы оценить состояние здоровья. Беларусов разместили на нескольких этажах больницы. Сначала у них был один телефон на этаж, но вскоре волонтеры привезли еще. Наконец можно было созвониться с родными.

«Было приятно наконец поесть с ножом и вилкой. В колонии мы ели только ложками».

«На третий день нас привезли в отель — по соображениям безопасности. Вроде кто-то близким рассказал, где мы находимся. Вдруг российская сторона захочет направить ракеты или дроны в эту больницу? А нас должны были передать Европе в целости и сохранности».

Через несколько дней после освобождения политзаключенных привезли в ЕС. Большинство из них остались в Польше. Попков выбрал Вильнюс, потому что туда переехали многие его знакомые. В том числе по проекту «Актыўным быць файна», из-за которого в ноябре 2024 к нему пришли с обыском.

«Я думаю, из-за нас человек 100 пострадали». Уголовное дело за проект по неформальному образованию

В 2024 году 21-летний Валерий Попков работал в проекте по неформальному образованию «Актыўным быць файна». «Это как клубы по интересам — книги, кинопросмотры. У нас была такая система, что не обязательно быть каким-то супер-экспертом в какой-то сфере, чтобы выступить, обучить, — объясняет он. — Любой человек мог предложить свою тему, и если находились люди, которым это тоже было интересно, они учились вместе».

Из-за того, что большинство подобных организаций в Беларуси были ликвидированы, а активисты попали под репрессии или были вынуждены уехать из страны, участники «Актыўным быць файна» действовали подпольно.

Они организовывали мастер-классы и лекции по принципу «равный обучает равного». Валерий проводил образовательные и творческие встречи, кинопросмотры и другие мероприятия.

В октябре 2024 года КГБ признал проект «экстремистским формированием». В квартире Валерия и в офисах проекта провели обыски. Многие причастные к проекту беларусы выехали из страны. В колониях по этому делу остаются четыре человека, говорит Валерий.

«А скольких еще людей просто водили на допросы — просто участников и участниц мероприятий. Я думаю, из-за нас человек 100 пострадали. Ну, взаимодействовали с силовиками, прошли через допросы и все такое».

«Как только к нам приехали с обыском, я сразу подумал, что сейчас мне дадут лет 18, не меньше»

После задержания Валерия Попкова отправили под административный арест в изолятор на Окрестина в Минске. После, как он и предполагал, предъявили обвинение по уголовному делу: в создании и участии в «экстремистском формировании».

«Как только к нам приехали с обыском, я сразу подумал, что сейчас мне дадут лет 18, не меньше», — вспоминает он.

На Окрестина Валерия поместили в маленькую камеру — карцер ,— где количество задержанных иногда доходило до 18 человек. В изоляторе парень заболел: появился кашель, жар, озноб. Переносить болезнь в переполненной камере было тяжело.

«Я даже подумал, что могу не выжить в таких условиях. Потому что так тяжело я никогда не болел. Лекарства почти не давали. Был один такой сотрудник, который говорил: а что вы тут лекарства просите, надо было уезжать в свою Литву».

После Окрестина Попков оказался в следственном изоляторе в Колядичах. Там стало немного легче: по крайней мере, камеры не были переполненными и можно было получать передачи. В СИЗО в августе 2025 года Валерий отпраздновал 22-летие.

«Накануне мама передала большую передачу и я делал торт: со сгущенкой, грушами и наполеоновскими коржами. Очень вкусный получился. Впервые за все время на мой день рождения в СИЗО меня ударило током — от кипятильника. Хорошо, что ребята успели быстро все отключить. Я тогда загадал следующий день рождения точно встретить на свободе. А вышел даже раньше».

«Старался помочь другим». Новополоцкая колония

Суд приговорил Валерия к 2 годам колонии. В СИЗО он узнал, что отбывать наказание его отправят в новополоцкую ИК-1.

«Про это место рассказывали страшные вещи, но когда я там оказался, понял, что не так уж там и плохо. Ужасно там, видимо, было при старом начальстве. Я не ощутил какого-то невероятного давления. Вообще, мне в Новополоцке все время казалось, что это игра в тюрьму, а не тюрьма».

Валерий думал, что по приезде в колонию его сразу отправят в ШИЗО, сделают «злостным нарушителем», лишат передач и свиданий. Но за время в ИК-1 нарушение у него было одно: «Видимо потому, что им так просто нужно было».

В отряде Попков как мог поддерживал других политзаключенных. Кого-то — словом, с кем-то делился своими вещами или продуктами — тайком, потому что делать это запрещено.

«Есть такая штука — "семейничество", когда ты с кем-то вместе готовишь, общаешься. У меня такое было, вместе пили чай, разговаривали. Я видел "экстремистов", у которых были условия похуже, и старался помочь, мне было нетрудно и не жалко. Потому что всякое может случиться. Например, у кого-то семья не может помочь и так далее».

Любил работу на швейной фабрике, больше всего скучал по объятиям и разговорам с родными

Мама Валерия — швея, до задержания он ходил на курсы кройки и шитья, хотя боялся швейной машинки. Поэтому в колонии он сам попросился работать на швейном производстве.

«В колонии мы шили летние строительные костюмы. Я переборол свой страх, шил на "иголке", механической, полуавтоматической машинке, на оверлоке. Если кто-то болел, я брал больше операций на себя. Мне нравилось учиться. Сейчас я хочу вернуться к шитью, но пока жду, когда ко мне приедет моя машинка, которую я купил себе перед задержанием».

В редкие свободные часы Валера старался выкроить время книги. За время в заключении он прочел около 60 книг, из них — несколько сборников стихов. Ахматову и Цветаеву парень учил наизусть — так нравилось.

«В колонии был своего рода клуб английского языка. Просто люди в свободное время, пока ждали построения или очереди в столовую, стояли и разговаривали. Был бразилец, он говорил на разных языках, английском в том числе. И вот он тоже в этом "клубе" участвовал, помогал. К счастью, он тоже уже на свободе, вышел по УДО. Он уже в Бразилии, мы поддерживаем с ним связь».

В колонии Валерию не хватало объятий, разговоров с родными и разнообразия в еде.

«Я просил мне писать все: и хорошее, и плохое. И вот после каких-то приятных, эмоциональных моментов в письмах меня прямо накрывало».

Когда Попков узнавал новые рецепты или интересные факты про продукты и специи, он старался рассказать об этом в письмах. Писал про книги, песни и обо всем том, к чему хотел бы вернуться после освобождения.

«Не зря ли вообще все было?»

«Я сейчас себе не отказываю, много готовлю сам, экспериментирую с рецептами. В колонии еще всегда не хватало нормального сна. Не хватало СПА — хаммама, массажа или чего-то такого. Я все время вспоминал, как ходил на массаж раньше. Надо наверстать».

Валера собирается вернуться к творчеству: шитью, вязанию, украшениям и коллажам-открыткам, которые делал еще в Беларуси как ремесленник.

«А еще я много думал, и думаю сейчас о том, не зря ли вообще все было? Все то, что мы делали. И прихожу к выводу, что не зря. Хорошо, что мы давали людям возможность проявлять себя, самовыражаться. Я рад, что все это было, несмотря на то, как все закончилось».