Ящики для российских снарядов руками беларуских заключенных. Как колонии выполняют военные заказы

«Фактически изготавливали полное обмундирование для военных»

Алексея Санчука осудили по двум «протестным» статьям УК, срок он отбывал в Шкловской колонии № 17. Сначала занимался там переработкой металла, а затем работал в деревообрабатывающем и швейном цехах.

По словам Алексея, в колонии изготавливали ящики для боеприпасов, а также военное обмундирование.

«Длинные ящики для ракет, а также для гранат и мин. В них было несколько отсеков для боеприпасов. Для мин использовали зеленые ящики, в каждый помещалось по несколько штук.

На швейном производстве мы шили спальные мешки для военных, военную форму цвета хаки, погоны. Изготавливали и военную обувь — хаки или черную. То есть фактически изготавливали полное обмундирование для военных, кроме, наверное, касок и перчаток», — рассказывает бывший политзаключенный.

Кто именно заказывал эту продукцию, заключенным не сообщали.

«Было видно сразу: предусмотрены места для швов, погон, по цвету формы тоже было очевидно. Что касается ящиков, я видел чертежи. В них было указано, что изделия предназначены для силовых структур», — вспоминает он.

Олег Добрыднев был фигурантом дела «СБНШ». Он отбывал наказание в Бобруйской исправительной колонии № 2, где также работал на производстве. По его словам, часть продукции отправляли в Россию.

«У нас было такое понятие — "деревяшки". Это военные ящики. Бригадиры лично говорили мне, что ящики идут в Россию.

Еще была "швейка", там делали военную форму для беларуских и российских военных. Я видел большое количество нашивок для Вооруженных сил Беларуси. Каждый день их могло быть больше ста, возможно, до нескольких сотен», — рассказывает Добрыднев.

Бывший политзаключенный Сергей тоже отбывал наказание в Шкловской колонии № 17. Его привлекали к изготовлению ящиков для снарядов реактивной системы залпового огня «Град». По словам Сергея, подобные ящики производили в колонии и раньше, но со временем изменилось их назначение.

«Ящики в этом цеху изготавливались на протяжении всего существования колонии. Просто раньше их, например, делали для гвоздей, а потом стали использовать для военных снарядов. Формально они ничем особо не отличаются: разве что окраска может быть другая и материал качественнее. А еще какой-нибудь чиновник может приехать раз в месяц и проверить, действительно ли все хорошо работает».

После начала войны заключенных перевели на работу в три смены

После объявления мобилизации в России осенью 2022 года в шкловской колонии № 17 резко выросло количество заказов на спальные мешки, рассказывает бывший политзаключенный Сергей.

«Если раньше за месяц могло выпускаться около тысячи изделий, то потом требовалось уже десять тысяч. Соответственно, отряды колонии переводили на работу в три смены, то есть практически на круглосуточный режим, семь дней в неделю».

О том, что заключенным приходилось работать даже по выходным, вспоминает и Алексей Санчук.

«По субботам работа была обязательной, а в воскресенье якобы по желанию. Но фактически работать приходилось всем, отказаться возможности не было».

В бобруйской колонии № 2 для выполнения военных заказов стали формировать дополнительные швейные бригады. По словам Олега Добрыднева, в середине 2024 года к пошиву формы привлекли сотни заключенных.

«Я слышал информацию о том, что в середине 2024 года поступил очень крупный заказ. В каждом отряде начали выбирать примерно по десять человек и стали отправлять их на "швейку". Потом сформировали отдельные бригады. Насколько я помню, было минимум три таких отряда. Около 300 человек могли работать на пошиве военной формы, то есть производство увеличилось чуть ли не в два раза».

Во время заключения Добрыднев также собирал информацию о производстве военной продукции. По его данным, во второй половине 2024 года количество производимых за день ящиков для боеприпасов к РСЗО «Град» и минометам, а также прицелов выросло со 128 до 256 штук.

Военные заказы поступали и в исправительную колонию № 22 в Ивацевичах. Андрей, отбывавший там наказание, узнал от других заключенных, что до февраля 2022 года таких объемов пошива военной продукции не было, а деревообрабатывающий цех не занимался изготовлением ящиков для снарядов.

«В 2024 году был заказ примерно на 800-1000 камуфляжных спальников, затем был еще один заказ примерно на 800 единиц», — вспоминает бывший политзаключенный.

Военная форма, разгрузочные жилеты и кобуры для пистолетов

Военную продукцию, о которой рассказывают бывшие заключенные, можно найти и в открытой продаже. Так, на сайте РУП «Семнадцать», предприятия Шкловской колонии № 17, «Медиазона» обнаружила ящики для боеприпасов. Их стоимость не указана, однако покупателям предлагают связаться с администрацией для оформления оптового заказа.

Помимо ящиков, в каталоге представлен широкий ассортимент военной формы и обуви. Причем не только в стандартной расцветке беларуской армии, но и в «мультикаме» — камуфляже, который используют военные разных стран, в том числе России и Украины.

На сайте РУП ИК № 2, предприятия Бобруйской колонии, помимо формы и обуви, можно заказать разгрузочные жилеты и кобуры для пистолетов.

При этом качество продукции, по словам бывших политзаключенных, нередко страдало из-за устаревшего оборудования, плохих материалов и необходимости выполнять производственные нормы.

«В колонию как-то вернулась почти вся партия берцев, чуть ли не десять тысяч единиц, как брак. Кажется, что сделать тот или иной сапог очень легко, но когда нужно гнаться за нормой, а материалы и станки плохие, качество страдает. К тому же человек, который за эту работу получает всего лишь блок сигарет, не всегда заинтересован в том, чтобы перерабатывать и делать действительно хороший продукт», — рассказывает Сергей.

За работу на производстве заключенные получали небольшие деньги. Например, Алексей Санчук вспоминает, что на обувном производстве он получал около 30-35 рублей в месяц.

Детали для танков

Производство военной продукции в беларуских колониях не ограничивается формой, обувью и ящиками для боеприпасов. Бывшие политзаключенные рассказывают и об изготовлении деталей, которые, предположительно, предназначались для вооружения.

Юрист Павел Спирин отбывал наказание в ИК-9 в Горках. По его словам, значительная часть заказов поступала от российских военных, которых он называет «путинцами». При этом документов, позволяющих установить конкретных заказчиков, Спирин не видел.

«Я это производство видел лично, в нескольких метрах от себя, как они делаются, как гильзы окрашиваются. Но, как я понимаю, пороховой заряд уже в другом месте заправляется», — рассказывает он.

Кроме того, Спирин вспоминает о заказе, который, по его предположению, мог быть связан с производством ракет или авиабомб. Точного назначения изделий он не знал.

«Был заказ примерно на 54 такие авиабомбы или ракеты. Их нужно было изготовить за шесть месяцев. На ящике была маркировка "1 тонна". Уточнять я не стал, потому что не хотел рисковать. Но это был большой ящик — около пяти метров в длину».

Самостоятельно установить по открытым источникам, кто заказывал эту продукцию и для каких целей ее использовали, «Медиазоне» не удалось. Однако представители BELPOL сообщили редакции, что исправительные учреждения получают заказы, не требующие сложного оборудования и высокой квалификации работников. Одним из преимуществ такого производства для заказчиков организация называет дешевый труд заключенных.

«Речь не идет о каких-то технологически сложных изделиях. В колониях делают то, за что не берутся крупные предприятия, поскольку такая работа, как правило, малооплачиваемая, а на крупных заводах действует сдельно-премиальная форма оплаты труда. На колонии "скидывают" то, где не требуется высокое качество или специальные навыки и где труд, по сути, является бесплатным. Важным фактором является отсутствие высокоточного оборудования в колониях. По сути, это ручной труд, на котором исправительные учреждения в любом случае зарабатывают», — объясняют представители BELPOL.

Организация также приводит сведения о специализации отдельных колоний. По данным BELPOL, в ИК № 9 в Горках изготавливают детали прицела «Сосна-У», который устанавливают на российские танки. В гомельской колонии № 4 производят военное обмундирование, спальные мешки, носилки, патронташи и маскировочные средства, а в Бобруйской ИК № 2 — ящики для артиллерийских снарядов калибра 152 мм.

Независимо подтвердить все эти сведения «Медиазоне» не удалось. При этом представители BELPOL связывают расширение ассортимента военной продукции с началом полномасштабного вторжения России в Украину.

«Этот ассортимент является, по сути, реакцией на начало полномасштабной войны и попыткой системы максимально заработать на этом», — отмечают в организации.

На ящиках для российских военных могли писать «Слава Украине!»

По воспоминаниям бывшего политзаключенного Олега Добрыднева, в бобруйской ИК-2 заключенных по воскресеньям собирали на просмотр российских пропагандистских передач. Однако, как утверждает мужчина, далеко не все воспринимали их всерьез.

«Нас каждое воскресенье собирали смотреть Скабееву по телевизору. Среднестатистический заключенный воспринимал ее скорее как объект вожделения. Но стоило Скабеевой что-то сказать — весь зал начинал смеяться. То есть определенное критическое отношение все-таки присутствовало», — вспоминает он.

Заключенных, выступавших против участия Беларуси в войне против Украины, могли намеренно привлекать к изготовлению продукции для российских военных. О такой практике говорится в докладе ООН за 2025 год. В частности, в документе упоминаются случаи направления противников войны на пошив военной формы для российских военнослужащих в исправительной колонии № 3 в Витебске.

Отказ от работы, по словам бывших заключенных, мог повлечь дисциплинарное наказание, в том числе помещение в ШИЗО.

Несмотря на это, некоторые заключенные, по воспоминаниям бывшего узника Шкловской колонии Сергея, отказывались от работы или пытались выразить свое отношение к войне. Он рассказывает, что на ящиках для боеприпасов могли оставлять надписи в поддержку Украины.

«Были и такие люди, которые отказывались от работы. Бывали разные ситуации. Например, когда ты понимаешь, что этот ящик со снарядами уедет на фронт и в него ляжет российский снаряд, ребята назло могли написать внутри ящика: "Слава Украине"».