«Голые» обыски, роды в наручниках, туалет под камерой. Что женщинам приходится преодолевать в заключении

Оскорбления

Опрошенные женщины указывали, что в ИВС/СИЗО и колониях к ним чаще всего обращались на «ты». Некоторых оскорбляли — «животные», «проститутки», «овцы». В минском ЦИП часто использовались выражения «тетки», «бабки».

Одна из женщин слышала, как во время ежедневных проверок сотрудники ЦИП в присутствии женщин обсуждали их внешность.

Несколько опрошенных слышали в свой адрес, что им лучше было бы «сидеть дома», «выйти замуж и рожать детей», а не участвовать в акциях протеста и тд.

Женщинам, имеющим детей, говорили, какие они «плохие матери»: «и чего вы добились, дети теперь без вас» и тд.

Одну из респонденток в ЦИП заставили достать пирсинг из сосков; свое требование сотрудница сопровождала комментарием «и как ты собралась кормить ребенка», хотя у арестованной не было детей и она не высказывала желания родить.

«Голые обыски»

Правозащитники обращают внимание: беларуское законодательство предусматривает проведение в отношении задержанных полных личных обысков, при которых человек должен полностью раздеться. Но исчерпывающего списка причин, по которым человека могут подвергнуть такой процедуре, нет.

«Решение о проведении полного личного обыска зависит не от объективной необходимости или определенной ситуации, а от воли администрации или конкретных сотрудников, что создает условия для произвольного применения данной меры», — считают правозащитники.

В СИЗО Бреста, например, на протяжении трех месяцев каждую неделю всех женщин из камеры, в которой оказалась одна из опрошенных, заставляли выходить в отдельное здание, там раздеваться и приседать.

Еще одна женщина описала, как проходил личный досмотр в бывшем СИЗО на Володарского в Минске: перед конвоированием на суд заключенных заводили в помещение, где они все вместе раздевались, клали вещи на движущуюся ленту, после чего обнаженными проходили через металлодетектор и приседали три раза.

В некоторых случаях досмотр проходил в присутствии врача-мужчины (или даже сам он проводил его), хотя о его присутствии никто не просил. Досмотры проходили в помещении с камерами видеонаблюдения, а на сотрудницах были видеорегистраторы.

Одна из респонденток рассказала, что при задержании милиционеры заставили ее раздеться, чтобы описать в протоколе ее татуировки. Они также скопировали из телефона ее фотографии в полуобнаженном виде и опубликовали в провластном телеграм-канале.

Туалет под камерой и душ с глазком

Почти все опрошенные отметили, что у силовиков была возможность наблюдать за ними во время мытья или пользования туалетом. Как правило, туалет в камере находился в зоне охвата камеры видеонаблюдения, либо — в прямой видимости охранника, заглядывающего в «кормушку» (или и то, и другое).

В СИЗО в Жодино женщины пробовали повесить возле унитаза самодельную шторку. В СИЗО КГБ женщины закрывали собой унитаз в то время, когда им кто-то пользовался. В обоих случаях сотрудники запретили закрывать обзор.

Во всех СИЗО в душ опрошенных водили сотрудники-мужчины. Помещение раздевалки всегда было оборудовано дверным глазком. Заглянуть в дверной глазок мог не только персонал, но и иные лица, например, обслуживающий персонал из числа мужчин-заключенных. Такой случай был описан в изоляторе в Колядичах.

Переполненные камеры

Практически все женщины, отбывавшие административный арест, упомянули о переполненных камерах. Пример одной из задержанных в ИВС Минска: в двухместной камере сначала находилось восемь человек. В течение ночи туда заводили новых женщин, и к утру в камере было уже 16 человек. Они были вынуждены спать на полу, лавках, по нескольку человек на кровати, под ними и тд. Матрасы и постельное белье администрация не выдавала.

Катастрофа с гигиеной

В большинстве ИВС женщинам чаще всего не выдавали зубную щетку и пасту. Некоторые опрошенные были вынуждены пользоваться щетками, оставшимися от предыдущих арестованных женщин.

Туалетную бумагу и мыло удавалось получить после длительных и унизительных просьб. Выданной туалетной бумаги часто было мало и не хватало, а вместо полноценного куска мыла сотрудники могли выдать маленький обмылок на всю камеру.

Гигиенических прокладок, выдаваемых женщинам, как правило, не хватало. Иногда вместо них могли выдать вату. По словам одной из респонденток, в ИВС Гомеля во время ее пребывания там прокладок не выдавали вообще, и женщины в период менструации вынуждены были использовать подручные средства (одежду или тряпки).

Правозащитники указывают, что по беларускому законодательству одной женщине на трое суток положены шесть прокладок, чего явно не достаточно.

В докладе описывается пример, когда отсутствие возможности помыться, переодеться и почистить зубы в течение 30 дней являлось наказанием за политические взгляды. Речь идет о задержанных по «делу Зельцера» — подследственных в изоляторе в Жодино содержали без передач, почти не выдавая мыла, зубной пасты, прокладок и тд.

В колонии женщины могут по заявлению раз в месяц получить пакет гигиенических средств. Все опрошенные писали такие заявления, чтобы получить помощь и отдать ее на «нужды отряда», то есть для осужденных, которые не получали передач. Этими средствами женщины делились, рискуя получить наказание.

В форму дискриминации превратилось отсутствие возможности нормально помыться. По закону заключенные могут принимать душ не реже раза в неделю не менее 15 минут. На практике минимальный стандарт превратили в предельную возможность. В отведенные 15 минут включено время на раздевание и одевание.

В СИЗО если женщина по каким-то причинам пропускала «банный день» (суд, встреча с адвокатом и тд), то ей приходилось целую неделю ждать следующей возможности помыться:

«Одна из опрошенных женщин сообщила, что целый месяц была лишена душа, поскольку "банный день" всегда совпадал с днями судебных заседаний».

В Гомельском СИЗО душевых было меньше, чем количество моющихся. Из-за этого под одним душем приходилось мыться двум женщинам.

В колонии осужденные женщины отмечали нехватку также и раковин для умывания:

«На отряд из не менее чем 80 женщин зачастую предназначено не более 6 раковин, иногда имеются 1-2 душа (но не во всех отрядах), 1-2 биде или гигиенических душа и душ для ног, в которых женщины пытаются помыться целиком».

Без доступа к качественной медпомощи

В ИВС и ЦИП, по данным правозащитников, есть общий медперсонал, но нет узких специалистов. Задержанные могут находиться там 10-20-30 суток, и все это время в случае хронических заболеваний они остаются без медпомощи.

Одна из опрошенных рассказывала, что планировала беременность перед задержанием, и когда у нее наступила задержка менструации, она попросила медицинского сотрудника предоставить ей тест на беременность. Женщине было сказано, что таких тестов у персонала нет, и ей ничем не могут помочь.

В СИЗО и колониях приема узких специалистов, например, стоматолога или гинеколога, приходится ждать месяцами. Даже в экстренных случаях помощь могут оказать не сразу.

«При одной из респонденток у заключенной случился приступ эпилепсии. Все женщины в этой и даже соседних камерах начали кричать и просить сотрудников, чтобы те вызвали врача, но врач пришел только через 30 минут».

Респондентки отмечали, что в ИК-4 был доступ к гинекологической помощи, однако на всю колонию работали только две гинекологини. Осмотр они сопровождали принижающими замечаниями, а кресло для осмотра в одном из кабинетов находилось на первом этаже напротив незашторенного окна.

ШИЗО и ПКТ

Правозащитники рассказывают о штрафных изоляторах, помещениях камерного типа и некоторых других мерах взыскания как о формах дискриминации в отношении женщин.

Одна из респонденток рассказала, что вся ее камера в ЦИП Минска объявила голодовку в ответ на условия содержания: 12 человек в двухместной камере, отсутствие средств гигиены, использование бывших в употреблении зубных щеток. В ответ на голодовку администрация ЦИП вывела женщин без верхней одежды в резиновых тапочках на улицу в ноябре и вернула в камеру, лишь когда они согласились прекратить голодовку.

Причины, по которым женщины могут оказаться в ШИЗО, часто формальны: опоздание на построение, незастегнутая пуговица форменного пиджака и тд.

Штрафной изолятор, по воспоминаниям опрошенных, в ИК-4 представляет собой холодное сырое бетонное помещение небольших размеров — 5 шагов в длину, 3 шага в ширину. В кране только холодная вода, внутри — нары (отстегиваются от стены только на ночь), стол для приема пищи, металлический ящик для сидения и туалет. Матрас и постельное белье в ШИЗО не выдают, женщина находится внутри в специальной тонкой форме, в которой невозможно согреться.

После неоднократного водворения в ШИЗО женщину могут отправить в ПКТ. Условия там почти не отличаются от штрафного изолятора — закрытое холодное маленькое помещение, однако заключенным там уже выдают матрасы, подушки и постельное белье, выводят на прогулку (в ШИЗО она не положена).

Клетка

Еще один унизительный вид наказания, не прописанный в ПВР в ИК-4 — это клетка с металлическими прутьями размером примерно 1х2 м, расположенная у входа на фабрику. По рассказам узниц, женщину туда могут поместить на время до трех часов, несмотря на погоду и время дня. Одна из респонденток сообщила, что видела, как в ноябре вечером в клетке находилась заключенная.

В ИК-24 вместо клетки использовали прогулочный дворик для лиц, содержащихся в ПКТ. Туда помещали женщин даже зимой и без верхней одежды.

Беременность и роды в колонии

Одна из опрошенных рассказала, что в ИК-4 беременные и недавно родившие женщины были вынуждены вместе со всеми стоять на проверках. Никто не обращал внимания на то, что беременной женщине тяжело стоять долгое время, и на вероятные проблемы со здоровьем у женщины после родов.

Недавно родившие могли получить освобождение от тяжелой работы только после гинекологического осмотра, на который было сложно записаться.

Респондентки рассказали, что во всех известных им случаях рожающим вызывали скорую, и роды у них все же принимали врачи в гражданской больнице. Вместе с тем при конвоировании в медучреждение на них надевали наручники. Известно также об одном случае, когда женщину приковали наручниками прямо к креслу для родовспоможения.

Родивших женщин возвращают в колонию через 2-3 дня после родов, ребенок остается в больнице примерно 3-4 недели. То есть кормить ребенка грудью все это время мама не может.

Из больницы детей переводят в дом матери и ребенка, однако женщина может видеться с ним только в свободное от работы время. Все остальное время ребенком занимается персонал.

«Уголовно-исполнительный кодекс предусматривает, что женщинам может быть разрешено совместное проживание с детьми в домах матери и ребенка. При этом в реальности, как поясняли респондентки, в первый год после родов женщины в принципе не могут попасть в дом матери и ребенка. Если на женщину по какой-либо причине был составлен рапорт, то это сразу лишает женщину возможности получить разрешение на проживание в доме матери и ребенка. В результате, по словам опрошенных бывших заключенных, администрация колонии может легко манипулировать молодыми матерями, и таких женщин с помощью шантажа детьми легче склонить к сотрудничеству с администрацией».

Одежда и обувь

В колонии предусмотрено четыре формы одежды установленного образца: платье, платье с пиджаком, юбка и пиджак плюс телогрейка (в дополнение к одной из трех вышеперечисленных форм одежды). Самостоятельно решить, что ей надеть, женщина не может, форму одежды устанавливают сотрудники администрации. Они же решают, можно ли надеть под форму колготы/леггинсы.

Обувь для женщин в колонии представляет собой зимой кирзовые ботинки без утеплителя и туфли-лодочки для теплого времени года. Обувь сделана из дерматина, она неудобная и жесткая. Опрошенные женщины рассказали, что и ботинки, и туфли натирали ноги.

Заключенная в колонии может носить свою обувь, однако не у всех женщин есть родные, которые могли бы купить и прислать ботинки.

Правозащитники отмечают, что форма в колонии сковывает движения, в юбке или платье неудобно заниматься физической работой, к которой часто привлекают женщин. Более уместные для такой работы брюки в ИК для женщин не предусмотрены.

Принудительный труд

В ИВС заключенные обязаны проводить уборку в своих камерах. Одна из опрошенных правозащитниками женщин рассказала, что некоторым женщинам предлагали убрать пустые камеры и общие помещения (речь идет о ЦИП Минска). «Взамен» их выводили на прогулку.

В колонии кроме основной работы на фабрике женщин привлекают к дежурствам — уборке и благоустройству общей территории . Отказаться от такой работы не могли даже беременные, пенсионерки и женщины с инвалидностью. При этом иногда речь идет о тяжелой работе — например, разгрузке грузовика со стройматериалами и тд.

Помимо основной работы осужденные женщины часто привлекаются к так называемой «разнарядке» — дополнительным неоплачиваемым работам. Отказ от «разнарядок» может повлечь наказание. Таким образом женщины часто работают без выходных или более 8 часов в день.

Одна из заключенных рассказывала, что весь ее отряд могли отправить на «разнарядку» с 05:00 до 14:00, а затем — на работу на полный рабочий день во вторую смену.